Есть ли во всем происшедшем под Смоленском ирония? С моей точки зрения, никакой иронии асолютно нет.  Человек ставит перед собой цели в жизни, и он стремится эти цели выполнить. Наибольшим шоком для меня остается гибель великого гонщика Аэртона Сенны в прямом эфире в гонках Формулы 1 во время Гран-при Сан-Марино в 1994 году. Разве есть ирония в том, что Аэртон Сенна погиб во время этой гонки? Разве есть ирония в том, что великий человек погиб во время дела, которому посвятил всю свою жизнь? Погиб, стараясь достичь желаемого результата? Нет, нет, и еще раз нет.

Для Качинского целью жизни было служение государству и своим соотечественникам, и церемония по погибшим полякам в Катыни была частью этой цели. И он делал то, что было важно для него и для миллионов поляков, и погиб во время достижения цели своей жизни. Качинский не случайно оказался в Катыни, он обязан был там быть, чтобы продолжать жить, чтобы двигаться дальше в достижении своей цели. 

И здесь возникает вопрос риска. Как выделить риски из общего потока человеческой жизни, как понять что именно сейчас эти риски превышают допустимый предел, и требуется изменить свой путь к цели, чтобы ее выполнить? 

Аэртон Сенна сотни раз участвовал в тренировках и в гонках, Лех Качинский сотни раз летал в самые разные страны в самых разных погодных условиях. Была создана система безопасности, включающая трассу, машину, профессиональные навыки, и эта система безопастности работала всегда. До гибели Сенны на том автодроме 12 лет не было аварий. Но наступил момент, когда что-то пошло не так, когда цепочка событий привела к превышению пределов допустимых рисков. И произошла катастрофа.
Разве можно усомниться в профессионализме Сенны, в профессионализме пилотов президентского самолета? В качестве болида или самолета? В опастности трассы или аэродрома? Несомненно, причина катстрофы есть, и они – в пилотах, в самолете, в аэродроме, в погоде. Но этот случай с Качинским особенный.

В чем особенность этой катастрофы? Это президентский самолет.
И доля риска его крушения несравнимо мала, она гораздо меньше обычного пассажирского самолета. И риск всех компонентов полета был сведен к нулю в его начале, но повысился до 100% в конце. Почему так произошло?
Можем ли мы следить за риском, за его драматическим изменением, за превышением допустимых пределов, и своевременно принимать правильные решения?
Что для этого нужно, система безопастности с четкими правилами и инструкциями? Постоянное совершенствование этих правил, этой системы? Возможно, обязательно нужна интуиция, если ситуация изменяется очень быстро? 
Здесь вопрос не только в том, можем ли мы знать свое будущее. Здесь еще вопрос и в том, готовы ли мы к нему. Готовы ли мы к встрече с нашим будущим? Можем ли мы постоянно ограничивать риски, или есть какой-то непреодолимый предел их контроля?

Когда человеку нужно свернуть со своего пути, чтобы все-таки достичь своей цели?

Advertisements