Когда я смотрел фильм “Монстры” (“Монстры“, Monsters, 2010), меня не покидала мысль, что что-то с этим фильмом не так. Казалось, что в фильме соеденены несочетаемые вещи: сумасшедшие по стоимости декорации, разрушенные города, военная техника – танки, самолеты, вертолеты, гигантские монстры, разбитые заброшенные на деревья машины, целые города в дыму, спецэффекты, массовка, и против всей этой визуальной роскоши какая-то слишком простая история, без всех этих стандартных голливудских акцентов на страхе, на живодерстве, на сексе и насилии. Создавалось ощущение, что я смотрю документальное кино. “Монстры” – это история двух людей из реальной жизни, без всяких ахов и охов, без зловредных замыслов, попыток соблазнения, внезапной опастности из-за угла, то есть без всего того, что якобы должно развлекать зрителя, и что является такими надоедливыми и пустыми штампами Голливуда. Ведь иной раз, сходив на разрекламированный голливудский блокбастер, по-ахав и по-охав в кинозале, выходишь из кинотеатра и ничего не помнишь, все улетело и испарилось, о фильме сказать абсолютно нечего. О фильме “Монстры” можно сказать, что это не очередной пустой голливудский боевик, наоборот, это будущее кинематографа.

В фильме действительно есть загадка. Это независимый фильм снятый “за копейки”. Вся визуальная роскошь в фильме – это дело рук одного человека-оркестра, человека и парохода, Гарета Эдвардса, автора сценария, режиссера, оператора, художника, продюсера для самого себя и самое главное, специалиста по спецэффектам, мастера CGI (Computer-generated imagery)  работавшего не один год на производстве компьютерно-созданных картинок для студии BBC и других, и решившегося на собственный проект. Все что зритель видит на экране, все это не стоит практически ничего, как не стоит ничего Ваш завтрак у Вас на кухне. Но если Вы идете позавтракать в кафе, то вы должны оплатить чек. (Возможно завтрак в кафе будет дешевле, если посчитать все Ваши домашние расходы на такой же завтрак, но Ваш завтрак дома не имеет цены, никто не требует оплатить за него счет отдельно, Вы можете сами назначить ему любую цену, завтракая дома Вы из потребителей превращаетесь в производителей). 

То что сделал Гарет Эдвардс – это революция в кино, это реальный практический пример реализации идеи одного человека на высочайшем уровне исполнения за минимальные ограниченные средства. Для реализации этой идеи не понадобилось нести огромные расходы, нанимать производственные компании и готовиться к сумасшедшим затратам, которые выкручивают авторам руки и мозги, и которые от страха провала и финансовых потерь заставляют авторов набирать большие долги и плодить на них голливудские штампы. Я уже начинаю думать, что победа “Повелителя бури” на Оскаре в этом году это не только негативный результат политической агитации и оправдания войны, но и позитив, потому что это независимый фильм, это ограниченный бюджет и это авторское, свободное кино, в котором люди говорят то, что думают. 

То что сделал Гарет Эдвард – это начало переворота, который уже давно происходит с музыкальной индустрией, когда компании-мейджоры теряют рынок, потому что музыканты, в отличие от кинематографистов, не несут больших затрат, создавая свою музыку, и чем более простым, доступным и эффективным становиться процесс промоушена и дистрибуции, тем меньше сохраняется влияние на рынок крупных компаний. С развитием CGI все больше кинематографистов получают такие же возможности, как и писатели, и музыканты. Теперь и они могут делать почти всю работу сами, и предъявлять на рынок готовый продукт с минимальными понесенными затратами. Теперь кинематографисты могут полноценно реализовывать самые невероятные идеи, которые не являются заштампованно-высокобюджетными и потенциально кассовыми. Теперь авторы кино могут быть независимыми и оригинальными, не использовать штамы, не преклоняться перед кассовыми сборами из-за груза боьших бюджетов и затрат. Для таких фильмов (при затратах на производство в 200-400.000) даже 1-2 миллиона долларов совокупных сборов приносят создателям (режиссерам, актерам, тех.персоналу, менеджменту) значительную прибыль.

Создание фильмов становиться во все большей степени борьбой идей, а не борьбой толстых кошельков. Это радует. Я читал несколько рецензий на фильм “Монстры”. Никто его не хвалит. Критикам не хватает штампов в фильме, они думают, что их дурачат, если не развлекают по стандартным голливудским шаблонам. Они не могут понять, как может развлекать кино в котором спецэффекты есть, а насилия или секса нет, в котором естественные человеческие реакции есть, а ужимок, визгов, надуманных хитростей и необязательных предательств нет. Все, кто построил свой кинематографический вкус на безусловных шедеврах студий-мейджоров, таких как “Матрица”, “Терминатор”, “Индиана Джонс”, “Звездные войны”, не видят в этом фильме того, что привыкли видеть в блокбастерах, не чувствуют штампов, кторые всегда были и значит обязаны, по их мнению, быть в фильме. Они с большими трудностями могут осознать красоту независимого кино, которое на первый план выводит такие некинематографичные казалось бы идеи, как лаконичность сюжетов и характеров, естественность событий, цельность (а не фрагментарность) восприятия. Да, возможно “Монстрам” не хватает драйва, нет идеи, актеры играют не роли, а показывают себя, и фильм больше похож на часть телесериала или документальное кино. Но у “Монстров” есть большее, чем у многих голливудских фильмов. Это свобода автора сделать качественный и масштабный фильм именно таким, каким он хочет. Свобода самовыражения не может быть неудачей, это открытая дорога для воплощения невероятных идей, это великое будущее кинематографа, в котором единственной мерой таланта автора и качества фильма становится наш зрительский интерес, а не предварительная оценка продюсеров, убивающих фильмы еще до их рождения. 


Advertisements