Все эти разговоры о плохой перспективе для евро и хорошей – для доллара, не имеют под собой реальных оснований. Да, есть противники и доброжелатели единой европейской валюты, кто-то, как Эйхенгрин, видит в евро большое будущее, а кто-то, как например Майкл Петтис, предсказывает неизбежный развал еврозоны, то есть валюта может и выживет, но государств с евро станет значительно меньше. Знаменитое выражение – currency without state – валюта без государства, якобы сообщает нам о непримеримых противоречиях которые никогда не решить, и которые приведут к краху евро-зоны. Но почти никто не думает об исторических перспективах для евро или доллара. В таких вопросах я предлагаю не смотреть на текущие проблемы, а смотреть на развитие истории. Какими бы нормами и правилами не регулировались отношения частей внутри целого, есть только один способ оценить жизнеспособность европейской или американской монетарной и политической системы. И этот способ – выживание, эволюция, ответ на новые шоки и приспособление к новым условиям.

На стороне доллара есть только 200-летняя история его сущестсвования. А евро – это младенец. И сейчас мы видим как младенец растет, и как природа, окружающий мир проверяют младенца на жизнеспособность, практически впервые тестируют его иммунитет. Единственное, что можно сказать в пользу доллара, это только что он несколько раз устоял во время таких испытаний. Но это не гарантирует ему, что новая болезнь, новое испытание пощадит его. Новая болезнь может разрушить и доллар и евро, и любую другую условность. 

У валют, правил, государств или конституций нет преимуществ априори. Преимущества реализуются в лучшей деятельности (best performance). Или же с течением времени недостатки проекта (валюты, государства, экономики, сообщества) реализуются в разрушении валют и всех других условностей, не прошедших испытание временем и кризисами. Кризис – это не проверка на прочность, не уникальное неестественное состояние.

Кризис – это адаптация (adjustment) идеальной модели в реальных обстоятельствах. В таком случае успешная адаптация – это и есть преимущество (а неуспешная адаптация автоматически означает разрушение модели). Но можем ли мы уверенно сказать, что доллар 100% успешно адаптируется в нынешних условиях? Я так не думаю, Найл Фергюсон так не думает. Мы знаем как это было в прошлом, у доллара есть хорошая кредитная история, но также есть и риск, потому что общество меняется, и каждый раз общество должно заново доказывать что способно адаптироваться к новым условиям. Вновь и вновь, как в первый раз. У евро нет хорошей кредитной истории, у евро вообще пока нет истории, только надежды. То есть разница между долларом и евро только в том, что мы думаем, что знаем как будут спасать доллар. И абсолютно не знаем (нет истории и проверенных методик) как будут спасать евро. 

Ошибочная оценка рисков. Таким образом, в своих предпочтениях доллар-евро мы не делаем выбор на основании оценки успешной адаптации, кризисо-устойчивости, способности к эволюции той или иной валюты. Мы лишь делаем выбор между “известностью” обстоятельств для доллара и неизвестностью – для евро. 

Но нельзя проводить знак равенства между “известностью”(знанием методов поведения во время кризиса) и безопастностью. Что такое трагедия Фукусимы? Это ставка на “известность” обстоятельств, предсказуемость, на историю катастроф, на систему из нескольких уровней безопасности, то есть на определенные параметры. Волна цунами должна быть 6 метров, а не 10 как она в действительности пришла, и поламала все системы безопасности одним импульсом. Плюс неспособность к адаптации в новых условиях, когда исторически отработанные методы не работают, когда система безопасности дала сбой, а кризисное управление – отсутствовало, или было неэффективным. Новый шок перечеркнул весть предыдущий успешный опыт. То есть “известность метода”, знание как себя вести в кризисной ситуации – это еще не гарантия успешной адаптации, не гарантия безопасности. 

Слабость в настоящем и преимущество в будущем. Между “известностью” и безопасностью нельзя ставить знак равенства. Поэтому я не могу сказать, что в новых условиях доллар адаптируется легче чем евро, потому что у доллара есть исторический опыт и методика, а для евро все создается на ходу, с чистого листа. Решающее значение для выживания имеет не прошлый опыт, а кризисный менеджмент, сохрание желания и способности к эволюции. Преимущество в споре валют получит тот, кто адаптируется успешнее, об этом в том числе говорит и Эйхенгрин.

И возможно нынешнее преимущество доллара – статус глобального средства платежа и сбережения, это есть его недостаток, а не преимущество. Накопленных в долларах долгов будет слишком много, чтобы траектория выхода из долгового кризиса была плавной и устойчивой. И это или что-то другое не позволит доллару адаптироваться, и приведет его к новому шоку, новым условиям, в которых расхваленное Кругманом, исторически проверенное кризисное управление не поможет, и доллар, “currency WITH state”, валюта С государством, выжить не сможет, а евро, валюта БЕЗ государства, сможет эффективно адаптироваться и кризис преодолеть.

Преимуществом же евро станет гибкость, желание и способность к переменам, к созданию и выполнению новых правил и методов управления и контроля, если регуляторы действительно такое желание проявят. Возможно более рисковый статус евро сохранит ему жизнь, а безрисковый статус доллара добавит Америке проблем. Возможно в глобальной организации мира будущего огромные государства-монстры будут нежизнеспособны, а содружества мелких и более мобильных государств станут основным устойчивым элементом. Возможно мягкая реструктуризация (по сути дефолт) для некоторых стран евро-зоны с помощью своих соседей по союзу будет более плодотворна, чем путь “печатного станка”, путь ухода от своих огромных долгов путем еще большей эмиссии для доллара. Ответ мы узнаем только в будущем, но уже в нашем настоящем мы можем увидеть главное – желание адаптироваться, желание меняться, желание выживать в новых условиях, реально ли такое желание или только видимость и отрицание любых перемен.

Преимущество валют, государств, сообществ – не в их настоящем, высоком или низком, устойчивом или неопределенном статусе и рейтинге, а в способности к преодолению будущих шоков и в возможности успешной адаптации.

Advertisements